Loading...

Происхождение драмы. Евреинов Н.Н. 1921

Опубліковано: 12 Грудня 2018 автор Наталія ТокарчукIn Драмапозначено наукова статтябез коментарів

Происхождение драмы. Первобытная трагедия и роль козла в истории ее возникновения

Евреинов Н.Н. 1921

Трагедия, как мы знаем из «Поэтики» Аристотеля, получила начало от «запевал дифирамбов», т.е. хоров в честь Диониса (Дионис, Вакх, Бахус – бог виноделия, производительных сил природы, вдохновения и религиозного экстаза); Дионис же во многих греческих культах «воображался и изображался в виде молодого козла – эмблемы похоти и плодородия».

«Трагедия» (пер. греч. Трагос-козел , одэ – песнь) значит столько же «песнь козлов», сколько и «козло-песнь», «козлиная песнь», «песнь козлу» или «козлогласование». Т.е. песнь, предметом которой является козел.

Среди преданий, объясняющих происхождение «трагедии» в смысле именно «козлиной песни» («козлогласования»), одно из них сводится к приключению некоего Икария (или Икара, или Икариона), афинянина, жившего в правление Пандиона.

Историки трагедии выделяют из этих отрывочных передач мифа следующие наиболее любопытные детали:

Посвященный Дионисом в тайну виноделия, легендарный Икарий, поймав однажды козла, портившего его виноградник, принес на радостях виновника в жертву своему благодетелю. Поселяне, случившиеся при такой оказии, принялись танцевать вокруг жертвы, воспевая славу богу. «Этот случайный дивертисмент – говорит Шамфор, – стал ежегодным обрядом, потом всенародным священнодействием, далее всеобщей церемонией и, наконец, публичным спектаклем»).

Мнение Шамфора об Икарийском происхождении трагедии разделяется нашим историком театра П.О.Морозовым, который приводит, однако, изложенное предание в такой модификации: – «Икарий заметил, что козел, наевшись винограда, пришел в возбужденное состояние и начал выделывать разные смешные прыжки; Икарий сообразил причину этой веселости козла и понял, что это открытие могло быть сделано только по внушению Вакха, почему и принес козла в жертву божеству, научившему людей виноделию. С этих пор козел сделался священным животным Вакха. Жертвоприношение сопровождалось пляской вокруг жервенника и пением так называемых дифирамбов. Так как эти песни сопровождали принесение в жертву козла, то они и получили название «песен по поводу козла» – «трагодии» от слов: трагос – козел и одэ – песня»).

В этой модификации (охмелевший козел) предание об Икарии вполне объясняет обычай возлияния вина на голову козла при принесении его в жертву Дионису. «Если даже ты, козел, съешь меня до самого корня, я все-таки принесу еще достаточно плодов, чтобы сделать из них возлияние на твою голову, когда тебя станут приносить в жертву» – Так говорит козлу виноградная лоза, которую он ощипывает, в эпиграмме аскалонца Евена).

Наконец, один из вариантов легенды об Икарии (принятый между прочими нашим С.Н.Худековым в его «Истории танцев») говорит, что Икарий, зарезав козла, отдал его на съедение своим рабам, которые на радостях, «украсивши себя ветвями и листьями, начали плясать вокруг козла» и т.д.

Особо, в отношении происхождения трагедии, заслуживает уважения предание, на котором любовно останавливается В.Семенчеков в мало известном у нас исследовании «Начало драмы у древних греков»(Пермь 1887г.). Это предание, повествуя о Дионисиях, объясняет оглавление праздничной процессии козлом, везомым, под песни и пляски, на заклание Вакху (т.е. шумливому – эпитет Диониса) – мифом. Согласно которому Зевс, видя, при преследовании Диониса Герой, что загнанный мальчик, истомленный жаждой, тщетно ищет воды на песчаных степях, явился ему в виде козла и указал родник. Вот в память какого события приносился, по этому преданию, козел в жертву Вакху и вот в песне-плясках какого ритуала надо искать объяснения как самого слова «трагедия», так и происхождения искусства, этим словом впоследствии обозначаемого.

«Трагедия низка своим происхожденьем:
Сначала был лишь хор, где с пляскою и пеньем,
Подножья алтарей священных окружая.
Молили Бахуса об урожае.
Веселье и вино являлись всем отрадой,
А лучшему певцу козел служил наградой»

В конечном счете, подводимом историей, при контроле фольклора, возникновение греческой трагедии представляется следующим путем.

С переходом к земледельческому быту наблюдаемый у всех первобытных народов, а стало быть имевший место и в древней Греции. На заре её культуры, обычай коллективной песни – пляски, называвшейся по словам лексикографа Свиды хореей – этот обычай питается аграрным содержанием и приурочивается к определенному времени года, первейшим образом к декабрю – январю, когда поворот солнца к лету знаменует воскресенье умершей было на век природы. При этом жрецы, идя навстречу народному почину (как это было в Греции) обусловливают тем самым соединение культа с народною игрою в чествовании бога.

Большинство мифов о Дионисе передает нам, в различных вариантах, насильственную смерть бога и его воскресенье. Во всех этих мифах скрывается символ бога цветущей жизни природы, подвергающейся смерти и снова пробуждающейся. Отсюда понятно значенье Диониса, как бога веселья, а стало быть и вина, – этой «влаги усладной, – всех печалей забвенья».

В широком смысле это хтоническое божество, родственное Деметре и Посейдону: последнему в смысле оплодотворенья посредством влаги. В этом именно смысле – оплодотворенья, плодородия, – Дионис, как подсказывает нам сравнительный фольклор, должен был эмблематизироваться козлом (козою)– животным, с которым пастухи и земледельцы издревле связывали понятие прибыли, богатства, изобилия, плодородия («Где коза хвостом, там жито кустом», «где коза рогом, там жито стогом» и т.п. – поется напр., в наших колядках. Про Диониса, этого «рогатого бога» говорилось, что где он коснется земли своим «раздвоенным копытом», там родятся цветы и плоды, «млеком струится земля, и вином, и нектаром пчелиным»).

Не даром мифический «рог изобилия» ведет свое происхождение от козы Амальфеи, молоком которой нимфы Адраста и Ида (дочери Мелиссея) вскормили Зевса. (Когда эта коза сломала себе рог о дерево, одна из нимф подняля его, обвила зеленью, наполнила плодами и подала Зевсу, который подарил этот рог своим нимфам-кормилицам, пообещав, что из него явится все, чего бы они не пожелали). Этот козий рог считался «символом плодородия и избытка, доставляемых человеку садами, виноградниками и возделанными полями»). А так как плодородие зависит от дождей, то сама коза Амалфея была помещена в созвездие «Возничего» в качестве «дождливой звезды», заход которой связан с дождливым временем года.

Плодородие земли, каузально связанное с дождем-семенем. Должно быть и каузально связанным с похотью. При «воззрении на дождь, как на родительское семя, понятно, что в молнии, разящей тучи и чрез то низводящей на землю небесные воды, фантазия первобытных народов узнавала мужской детородный член; понятно также, что оплодотворяющая сила неба почти исключительно присваивалась божествам весенних гроз» (А.Афанасьев) и вместе с тем солнечным божествам, к каковым причислялся Дионис, эмблематизируемый одним из наиболее известных в древности своею похотливостью животных – козлом.

Отсюда ясен фаллический культ Диониса, в основе какового культа кипит желание религиозного земледельца отдать образную дань идее похоти, ведущей к плодородию. Эту дань мы видим у греков в фаллических плясках в честь Диониса («Фалликос», «Интифаллос», и «Эпифаллос»), в изображении напряженного члена, которое носилось в праздничных процессиях, посвященных Дионису, и в песнях фаллофоров с соответствующими танцами.

Это же желание отдать образную дань идее похоти, ведущей к плодородию, привело некогда земледельцев, и в частности греков, к ритуальному сквернословию, заголению и совокуплению на вспаханном поле.

Самое жертвоприношение козла (козы) – как, впрочем, и других животных – не чуждо было некоторых чисто театральных подробностей. Так, животное украшали повязками и венками, а рога его золотили. Жрец обливал козла (козу) холодною водою из лейки, причем хорошим признаком, а вместе с тем и зрелищно-занятным моментом была реакция животного на низкую температуру воды. Присутствующие осыпали голову козла, подводимого к алтарю поджаренными зернами ячменя, причем считалось благоприятным знаком, если козел (коза) охотно, без принуждения шел к алтарю или кивком головы как бы давал согласие на принесение себя в жертву; случалось даже, что с этой целью, т.е. чтобы заставить животное кивнуть головою, ему вливали воду в уши.

Еще театральнее был жертвенный обряд глубокой древности, который, в целях наглядного напоминания о мифе растерзания Диониса, состоял в разрывании козла (вначале быка) живьем и вкушении его мяса. «Зная териоморфный характер самого божества (Диониса) – говорит Н.Харузин – нельзя сомневаться, что этим жертвоприношением верующие вступали в единение с богом – тотемом. Воспринимая его священное тело и кровь в себя». – Отсюда ясно, что в воспоминание именно этого древнейшего и потому грубейшего культа Диониса – хищника перед началом театрального представления в греческих театрах сохранился священный обычай обносить зрителей кусочками сырого мяса.

Мифы о приключениях Диониса, сами по себе высоко-драматичные, давали, в ходе развития синкретических игр аграрно-культового характера, обильную пищу для импровизации запевал хора около фимелы, каковым именем называется в истории древнего аттического театра жертвенник, предназначенный главнейшим образом, если не исключительно, для Диониса. (Его не следует смешивать со столом, помещавшимся возле него и служащим местом для заклания козла, а впоследствие и для запевалы или рассказчика хора. Стол перед фимелой обратился со временем в сценические подмостки, а фимелой стали обозначать не только жертвенник в оркестре, но и всю оркестру, причем находившиеся в ней хористы, флейтисты и др. получили прозвище «фимеликов».

Слово «хор» означает в первоначальном смысле определенное место для пляски и по всей вероятности родственно со словом hortus «сад». В расхожем же смысле «хор» означало собрание поющих и пляшущих лиц, откуда производное – «хорейя», под чем понималось «коллективное круговое хождение около общего центра, совершаемое под пение религиозных песней самими хоревтами». Простейший и начальный вид хора в древней Греции это – хор, производивший кадансированное «хождение» вокруг священных алтарей. В частности вокруг жертвенного козла, вытеснившего (в качестве зооморфной эмблемы Диониса) быка ко времени зарождения трагедии.

Отсюда ясно, что «хор» греческой драмы имеет, подобно самой трагедии, которой он послужил растительным фундаментом, довольно «низкое», как выражается Буало, происхождение, сводясь инволюционно к хороводу мужиков, подвыпивших по случаю праздничной жертвы – центра их объединения.

«Но как всегда, – замечает Д.П.Шанте-пи-де-ля-Соссей, – этому удивительному народу даже из самых грубых побуждений удавалось извлечь для себя нечто ценное»; и недаром именно в Аттике, среди этого народа, «Дионис – как образно выражается Ф.Г.Валькер – создал драму, исходя из печальных хоров и веселого маскарада, который заимствовал свои маски у дружественного стада коз».

Мы можем прибавить, что этот народ заимствовал для своих религиозно-обрядовых игр не только маски у коз, но и их повадку, экилибр, скачки, прыжки и т.п., потому что фольклор научил нас рассматривать синкретические игры, как «заключающие в себе подражание ужимкам какого-нибудь животного или касающиеся его жизни, охоты на него и пр.»

Развитие именно этого искусства – подражания, т.е. мимики и жестификации, наряду с развитием искусства маскировки и костюмировки, идущих, как мы видели, непосредственно от козла, и послужило каузальным моментом в Аттике к дифференциации, т.е. к обособлению драмы от синкретических игр. Дальнейшее преуспеяние драмы обеспечивали жрецы, санкционировавшие ее своим маскарадным участием, и поэты-диффирамбисты, вскоре заступившие место жрецов в качестве актеров. И состязавшиеся вначале, по словам Горация, на приз, ценность которого представлял козел.

Евреинов Н.Н. 1921

Коментарів немає(0)

Залишити коментар

Цей сайт використовує Akismet для зменшення спаму. Дізнайтеся, як обробляються ваші дані коментарів.

 Previous222  All works Next